Итоги 44-дневной войны в Карабахе для Ирана: выгоды и риски

Антон Евстратов

Перемирие между армянской и азербайджанской сторонами в Карабахе, заключенное 9 ноября при российском посредничестве, несет крайне противоречивые последствия для одного из главных региональных игроков – Ирана, что отражается в его подходах к ситуации.

На первый взгляд, учитывая подчеркнуто равноудаленный подход Тегерана к поддерживавшей  непризнанный Арцах Армении и Азербайджану, ситуация для него принципиально не изменилась. Более того, перемирие в некоторой степени снимает напряжение на северных границах Исламской Республики, куда во время армяно-азербайджанского конфликта были стянуты дополнительные воинские контингенты иранской армии и Корпуса стражей Исламской революции. Именно поэтому на официальном уровне Иран поддержал соглашение от 9 ноября. Кроме того, несмотря на поддержку армянской стороны де-факто, де-юре Тегеран не раз высказывался о своей лояльности территориальной целостности Азербайджана.

Надо отметить и то, что и фактически, вне официальных формулировок и клише, результат 44-дневной войны для Ирана – отнюдь не худший из тех вариантов, которые могли бы быть. Турция, являющаяся главным региональным конкурентом ИРИ, не является безоговорочным победителем, т.к. уравновешивается Россией. Последняя не просто стала модератором переговорного процесса и мирного урегулирования, но и ввела в Нагорный Карабах 2000 своих миротворцев, чем серьезно увеличила и без того мощное военное влияние в регионе.  Это влияние подкреплялось наличием российской военной инфраструктуры в Армении — 102 база ВС РФ с 5000 военнослужащих расквартирована в армянском Гюмри. Кроме того российские пограничники охраняют армяно-иранскую и армяно-турецкую границы. 

Напомним и о том, что иранский план карабахского урегулирования, с которым в дни войны замминистра иностранных дел ИРИ Аббас Аракчи посетил Ереван, Баку и Москву, в целом был похож на условия перемирия от 9 ноября (не считая, впрочем, уступки армянской стороной Гадрута и Шуши).

Разблокировка транспортных коридоров также небесполезна для ИРИ, т.к. находится в контексте политики Тегерана по сближению с ЕАЭС и установлению общего евразийского пространства. В частности, речь идет о возможности доставки иранских грузов в Армению через азербайджанскую сеть железных дорог, с недавних пор интегрированную с иранской через ветку Рашт-Астара.

В итоге Иран приветствовал соглашение устами президента Хасана Роухани, а также спикеров своего Министерства иностранных дел.

Вместе с тем, для Исламской республики крайне неприятен тот факт, что победа Баку одержана, целиком и полностью благодаря члену НАТО Турции и главному американскому союзнику на Ближнем Востоке (и, соответственно, противнику Тегерана) Израилю. Последний ранее уже использовал территорию Азербайджана для базирования своих беспилотников, занимавшихся разведкой иранских рубежей, а первая серьезно укрепила свое и без того мощное военное и политическое влияние на Азербайджан. Фактически, на данный момент ВС Азербайджана являются подразделением турецкой армии, т.к. с первых дней войны контроль над азербайджанским генеральным штабом перешел к турецким офицерам.

Против этого активно выступал бывший начальник азербайджанского генштаба Генштаба генерал Наджмеддин Садыгов, что стоило ему должности, карьеры и, возможно, спокойной и безопасной жизни на Родине. По некоторым данным, он либо был арестован, либо вынужден скрываться в России.

Турция не просто контролирует ВС Азербайджана – в ходе войны ей удалось перебросить в Нагорный Карабах несколько тысяч лояльных себе бойцов сирийских исламистских и пантюркистских движений. С последними Иран и проиранские формирования, а также союзный ИРИ Дамаск имели дело в Сирии, и очевидно, что появление их близ иранских границ – тревожный для Исламской Республики фактор. Более того, известны планы Турции заселить лояльными себе сирийскими туркоманами захваченные Азербайджаном Зангеланский, Кубатлинский, Лачинский и Шаумянский районы, изменив их этническую картину.  Неудивительно, что важнейшим условием разрешения конфликта для Тегерана является вывод упомянутых формирований с территорий Нагорного Карабаха и, желательно, Азербайджана в целом. Именно для противодействия их возможной активности на ирано-азербайджанской границе до сих пор стоят усиленные воинские контингенты. Для Турции они, в свою очередь, становятся важным ресурсом в дальнейших переговорах с Ираном и реализации своей пантюркистской идеи, которая априори противоречит  иранскому паниранизму.

Данное направление отнюдь не является лишь домыслом, т.к. нанятые Турцией и находящиеся в Азербайджане боевики не раз заявляли, что следующее после Карабаха направление их усилий – Иран, а президент Эрдоган на «параде победы» над Арменией в Баку прочитал скандальное стихотворение, намекающее на турецкие амбиции в отношении иранского Табриза.

Не менее опасным для Тегерана выглядит и транспортный путь, соединяющий территорию оккупированного азербайджанцами Нагорного Карабаха с азербайджанским анклавом Нахичевань. С одной стороны ряд иранских экспертов считает, что это может перерезать связь ИРИ с Арменией и даже  в перспективе способствовать азербайджанской или турецкой оккупации армянского Сюника. Такой сценарий не только закроет все вопросы с армяно-иранской границей, но и опутает север Ирана поясом лояльных Анкаре и ее пантюркистской политике государств. Кроме того, это изолирует ИРИ от экономических и энергетических артерий Южного Кавказа, оставив Исламскую Республику в регионе не у дел.

С другой – даже если ничего подобного не произойдет (что более реально), открытие коридора снижает степень влияния Ирана на Азербайджан, т.к. ранее Нахичевань сообщалась с, собственно, азербайджанской территорией именно через ИРИ. Альтернативная дорога, пусть и охраняемая российскими пограничниками, в любом случае диверсифицирует снабжение анклава, лишив Тегеран важного рычага воздействия на Баку.

Помимо геополитических рисков, для Ирана приобрела дополнительную актуальность угроза азербайджанского сепаратизма в северо-западных провинциях. Успех турецко-азербайджанско-террористического альянса вдохновляет и дает поднять голову местным, иранским пантюркистским активистам, финансируемых и поддерживаемым Анкарой и Баку.

Таким образом, при целом ряде более-менее локальных положительных факторов, итоги 44-дневной войны в общем и целом противоречат национальным интересам Ирана. Фактически Тегеран лишается имевшихся ранее рычагов воздействия на ситуацию в регионе, и значительной доли авторитета, вставая перед лишения возможностей евразийской интеграции, т.к. все транспортные пути на Южном Кавказе в той или иной степени будут контролироваться метафизически враждебными ему тюркскими государствами. Не случайно Тегеран заявляет, что для него «красная линия» в вопросе регионального урегулирования – незыблемость государственных границ. Вне сомнения, Анкаре и Баку есть, что предложить Ирану взамен – неприсоединение к американским санкциям, включение его в свои региональные проекты, торгово-экономические преференции. Однако в целом возводимая сейчас на Южном Кавказе конструкция ставит иранские интересы в изначально зависимое положение, а в перспективе готовит для ИРИ куда более серьезные экономические, политические и военные проблемы.

Автор: Антон Евстратов (российский историк, публицист и журналист, проживающий в Армении, преподаватель кафедры всеобщей истории и зарубежного регионоведения Российско-Армянского университета в Ереване).

Статьи по Теме:

Экспансия Турции после 44-дневной войны на Южном Кавказе

КТО ВОЗГЛАВИТ АРМЕНИЮ ПОСЛЕ КАРАБАХСКОЙ КАТАСТРОФЫ?

АКТУАЛИЗАЦИЯ АМЕРИКАНО-КИТАЙСКОГО ПРОТИВОСТОЯНИЯ СТАВИТ СТРАНЫ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ

ТУРКМЕНИСТАН: НЕЗАМЕТНАЯ ПРЕДРЕВОЛЮЦИОННАЯ СИТУАЦИЯ

КАЗАХСТАН И УЗБЕКИСТАН: НОВЫЕ ПЛАТФОРМЫ США В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ