Актуализация американо-китайского противостояния ставит страны Центральной Азии между молотом и наковальней

Антон Евстратов

Пандемия коронавируса и вызванные ей экономические проблемы усилили все более нарастающее в последнее время противостояние между двумя мощнейшими мировыми державами современности – Соединенными Штатами Америки и Китайской народной республикой.

Устами своего госсекретаря Майка Помпео Вашингтон обвинил Пекин в разработке и перенесении COVID-19 на территорию США, которые на данный момент – мировой лидер по числу заболевших. Несмотря на протесты КНР и отрицание подобного рода предположений, американская сторона в настоящее время всячески форсирует антикитайские мероприятия по всему миру.

Одним из важнейших полей конфликта стала телекоммуникационная сфера, где под удар США попала китайская госкорпорация Huawei, развивающая сеть 5G не только в Китае, но и по всему миру, включая ведущие страны Европы.

И если в начале текущего года европейские государства не уступали американскому давлению, попросту не имея китайским технологиям вменяемой альтернативы, то в последнее время усилия Соединенных Штатов стали давать некоторые плоды – пока на уровне заявлений и намерений, например, Великобритании и других проверенных союзников Вашингтона.

Более того, Соединенные Штаты обвинили Китай в воровстве технологий, в частности это касается наработок по борьбе с коронавирусом и создания вакцины против него. В США уже предъявили обвинения китайским ученым (предположительно, хакерам Ли Сяоюю Дону Цзячжи), и закрыли в конце июля консульство КНР в Хьюстоне.

Более того, возможно, самой знаменитой китайской исследовательнице, работающей в США, биологу Цзюань Тан, из-за указанных выше подозрений, пришлось скрываться от американского правосудия, ориентировочно, в китайском представительстве в г. Сан-Франциско.

И это – не предел, т.к. президент США Дональд Трамп уже анонсировал возможность закрытия новых консульств КНР, в т.ч. указанного представительства в Сан-Франциско, а также введения против Китая экономических санкций (прежде всего – против банковской сферы), в основном связанных с давлением Пекина на Гонконг и фактического сворачивания китайцами концепции «Одна страна – две системы».

Не забыли американцы и о геополитических вопросах, обвинив Китай в репрессиях в отношении мусульман-уйгуров на территории Синьцзянь-Уйгурского автономного района, а также стремясь ограничить китайскую активность в Южно-Китайском море, поддерживая традиционных противников КНР (Японию и Тайвань) и постоянно держа там свои военные корабли.  Данное противостояние настолько важно для Соединенных Штатов, что даже если на грядущих президентских выборах действующий глава страны уступит свой пост кандидату от демократов Джо Байдену, готовность США противостоять Китаю лишь усилится, т.к. Байден в данном вопросе критикует Трампа лишь за недостаточную решительность.

Речь идет лишь об усугублении конфронтации на фоне коронавируса и падения мировой экономики, притом, что глобальное противостояние между Пекином и Вашингтоном, пусть и с меньшей интенсивностью, имело место давно.

Причиной тому является, как экономическая конкуренция двух крупнейших мировых игроков, так и их кардинально различные метафизически взгляды, подходы  и методы проведения внешней и внутренней политики, и даже разный социально-экономический строй.  Современная ситуация сильно напоминает Холодную войну между США и Советским Союзом, имея от нее, впрочем, ряд значительных отличий.

Во-первых, официально уровень конфронтации все же гораздо ниже – пока не идет речи о военном противостоянии, а поднимаются лишь макроэкономические вопросы.

Во-вторых, две страны, имея ряд сложно решаемых проблем между собой, тем не менее, сильно вовлечены в экономики друг друга, и не в состоянии друг без друга обойтись. Китай – без американских технологий и рынков сбыта, США – без китайских людских ресурсов, и также крупнейшего рынка сбыта на планете.

Кроме того, указанные выше американские союзники в Европе также не в состоянии реально обойтись без китайских технологий Huaweii, т.к., имея теоретически соответствующие технологии, они будут вынуждены перенести производство из того же Китая, разместить его в других странах, на что уйдут колоссальные средства и несовместимое с прогрессом количество времени.

Китай, в свою очередь, уже несколько раз ответил на американское давление – и отнюдь не только в дипломатической плоскости, где китайские представители раз за разом опровергают обвинения США , но и в плоскости реальных дел. Так, в том же июле, спустя несколько дней после закрытия китайского консульства в Хьюстоне, власти КНР закрыли американское представительство в г. Ченду, изъявив готовность продолжить действовать в том же духе.

Более того, Китай растягивает фронт противостояния, активнее оперируя на Ближнем Востоке. К примеру, КНР подписал соглашение о долгосрочном партнерстве на ближайшие 25 лет с Исламской республикой Иран, находящейся под американскими и общемировыми санкциями.

Пекин планирует инвестировать миллиарды долларов в иранскую экономику, решив, таким образом, ее наличествующие на данный момент и связанные с санкционным давлением проблемы. КНР, в свою очередь, получит иранскую нефть, необходимую для дальнейшего развития его экономики, несмотря на американские санкции, и по удобным для него ценам. Здесь очевидны, во-первых, готовность Пекина к прямому, пусть и не военному, столкновению с Вашингтоном, а во-вторых, стремление Поднебесной к широкомасштабной, глобальной игре.

В настоящее время противостояние Пекина и Вашингтона давно перекинулось за границы КНР и США – американцы стараниями того же Помпео стремятся к созданию широкой антикитайской колалиции, вовлекая туда не только своих традиционных союзников – Японию, Южную Корею и Тайвань, но и, например, Индию, имеющую непростые и недавно вновь ухудшившиеся отношения с КНР (речь идет о вооруженных столкновениях на границе и переброске туда китайских войск) и, конечно, страны Центральной Азии.

Во многом фундаментом этих усилий США в ЦА стал визит Помпео в Казахстан и Узбекистан в январе-феврале текущего года, до всемирного распространения пандемии коронавируса. Выбор именно этих государств неслучаен – там, несмотря на претензии Вашингтона к прозрачности процедуры, недавно произошла смена власти.

Тогда американский госсекретарь пообещал обеим странам американские инвестиции в обмен на создание достойных их условий и демократические реформы, а также призвал их выступить против Пекина – по крайней мере, на уровне защиты прав уйгуров. Казахстан даже удостоился похвалы Помпео за уже проведенные преобразования (без расшифровки – какие), и за размещение на его территории уйгурских беженцев из КНР. Помпео даже нашел некоторых из этих беженцев и демонстративно пообщался с ними, призвав Китай остановить репрессии против мусульман.

Реакция Казахстана, как, впрочем, и Узбекистана, на американский энтузиазм оказалась более, чем прохладной – там предпочли «не заметить» агрессивной риторики Помпео, продолжая переговоры по экономическим вопросам, не касающимся китайских интересов.

И это неудивительно, ведь, в отличие от китайского или российского, влияние США в Центральной Азии – периферийное и незначительное, а инвестиции не могут идти ни в какое сравнение с теми, которые не предлагает, а уже предоставляет Пекин. Немаловажной в данном вопросе является и военно-политическая составляющая, ведь КНР – сосед государств ЦА, в то время, как США находятся за океаном, и не имеют ни сил, ни технических возможностей, ни политической воли защищать их от китайского давления, в случае, если таковое обнаружится.

Немаловажным фактором является и то, что Китай готов, в отличие от США, вкладывать средства в экономики региональных стран без предварительных политических условий.

Таким образом, очевидно, что противостояние КНР и США на настоящем этапе будет форсироваться. Особенно это касается экономической сферы, где интересы стран сталкиваются все более принципиально. Это – кратко- и среднесрочная перспектива, т.к. иного варианта для маневра нет ни у авторитарного Китая, ни у имеющих лишь условно «антикитайских» кандидатов в президенты к грядущим выборам Соединенных Штатов.

В то же время говорить о «холодной» и, тем более «горячей» войне смысла нет – современные технологии межгосударственных отношений  позволяют вести противостояние более изящно, а структура современной экономики не предполагает исключение из нее таких важных элементов, как любой из полюсов данного противостояния. Также не следует забывать и о том, что участники конфликта – ядерные державы, и любое прямое военное противостояние между ними проблематично технически.

В этой связи возрастает роль периферийных театров противостояния, в числе которых, несомненно, и Центральная Азия, находящаяся, фактически, между молотом и наковальней. С одной стороны США, заинтересованные в вытеснении КНР из данного региона, будут стремиться проникать туда, опираясь на государства с наиболее развитым гражданским обществом и стремлением к демократизации – прежде всего, Казахстан и Кыргызстан. При этом, очевидно, что Вашингтону просто нечего предложить такого рода перспективным партнерам по сравнению с КНР, равно, как и нечем их наказать за недостаток лояльности. Пекин, в свою очередь,  всеми рычагами в том и ином отношении располагает.

Не следует забывать и о российском факторе в регионе – всегда негативном по отношению к Соединенным Штатам. РФ, опасаясь усиления Китая, все же будет сотрудничать с ним перед лицом куда более опасных для нее США. Поэтому властям Казахстана следует уделять особое внимание возможным, как политическим, так и социальным провокациям, которые США через свои НКО и другие структуры могут иметь место, и не отступать от многовекторной политики с упором на региональных, а не внерегиональных игроков.

Автор: Антон Евстратов (российский историк, публицист и журналист, проживающий в Армении, преподаватель кафедры всеобщей истории и зарубежного регионоведения Российско-Армянского университета в Ереване).

Читать на английском языке: USA-China confrontation: the Central Asian countries between a rock and a hard place

Похожие сообщения

Казахстан и Узбекистан: новые платформы США в Центральной Азии

Партнеры США в Центральной Азии по противодействия ядерным программам Северной Кореи и Ирана

Китай в Центральной Азии: замена «мягкой» силы на «жесткую»