Ситуация в Казахстане через призму российско-турецкого противостояния

Антон Евстратов

В ходе имевших место в начале января на значительной части территории Казахстана беспорядков, официальный Нур-Султан обратился за помощью к союзникам по блоку ОДКБ, которые немедленно отреагировали на данное обращение и ввели в страну войска. Вне сомнения, целью вступления в Казахстан военных из России, Беларуси, Таджикистана и Армении стало не непосредственное участие их в столкновениях с протестующих, а охрана стратегических объектов и политическая поддержка режима президента Токаева. 

Именно политический аспект данной акции – причем, касающийся не только взаимодействия стран по линии ОДКБ, но и в куда более широкой перспективе, наиболее примечателен. Согласно заявлению президента РФ Владимира Путина, казахстанские события должны мотивировать Организацию для отпора любой другой подобной провокации. Учитывая недавние схожие в некоторых моментах уличные беспорядки в Беларуси, крайне нестабильную внутриполитическую обстановку в Кыргызстане и значительное количество недовольных властью в России и Армении, возможность использовать силы ОДКБ в этом ключе представляется актуальной. 

Однако главным итогом краткосрочной военной акции блока является то, что ОДКБ и, в частности, Россия, сделала своеобразное предупреждения активно стремившейся доселе к расширению своего влияния в Центральной Азии Турции.  

Отметим, что последняя активизировала проникновение в регион.  Главными позитивными факторами такого проникновения стала, с одной стороны, победа ее союзника, Азербайджана, во Второй карабахской войне, давшая возможность установить прямую связь между «братскими» РТ и АР через армянскую Сюникскую область, а с другой – вывод американских войск из Афганистана. 

Немаловажным подспорьем для увеличения турецкого влияния в Центральной Азии стали близкие, партнерские отношения Анкары с Россией, позволявшие обходить «острые углы» двусторонних отношений – по крайней мере, временно. 

Именно в этот период – с 2020-2021 гг., в турецких СМИ, социальных сетях и интеллектуальной среде стал развиваться очередной раунд пантуранского дискурса. На его волне Турция стала председателем созданной ранее ей Организации тюркских государств.  Штаб-квартира последней была открыта в Стамбуле, где лидеры ее стран-членов подписали амбициозный  документ «Видение тюркского мира 2040». 

В этот период вновь стали появляться претенциозные и крайне оскорбительные для России, Китая и других евразийских государств «карты тюркского мира», на которых Туран включает в себя территории КНР, РФ, Армении, Ирана, Грузии и других государств.  Большинство подобных проектов, надо признать, крайне маргинальны, однако одну из таких карт президенту Турции Реджепу Тайипу Эрдогану представил лидер Партии националистического движения Девлет Бахчели. 

Россия не может не смотреть на усиление влияния Турции на евразийских пространствах с тревогой, т.к. это напрямую затрагивает зоны ее интересов и в перспективе – ее собственную территорию. Вне сомнения, экономические и военные возможности Турции в Центральной Азии, в частности, в том же Казахстане – несопоставимы с российским. Если Турция реализует несколько программ обучения казахстанских военных и недавно продала в Казахстан партию БПЛА «ANKA» компании «Turkish Aerospace», то Россия давно поставляет Нурсултану все ключевые виды вооружений, арендует на казахстанской территории полигон для испытаний средств противоракетной обороны и космодром «Байконур». Тем не менее, у Анкары есть свой козырь – имиджевая сторона, общетюркский дискурс, охотно потребляемый тюркоязычным населением интересующих РТ государств. В рамках расширения тюркской идентичности строятся школы и университеты, действуют специальные программы на территории самой Турции, воспитывающие лояльные Анкаре местные кадры, и даже проходят обучение военные.  Вместе с тем, представляется, что после начала работы «зангезурского коридора» через армянский Сюник, у Турции появится куда больше возможностей для бесперебойного экономического проникновения в Центральную Азию, что в перспективе может уменьшить ее отставание от РФ и в этой сфере. 

В ходе начавшихся в Казахстане по социально-экономическим причинам волнений, и Москве и Анкаре пришлось экстренно выбрать сторону.  И если Россия крайне оперативно отреагировала на официальном уровне, поддержав президента Касым-Жомарта Токаева, то Турция, понадеявшись на успех массовых выступлений, официально уклонялась от однозначного заявления, предпочитая действовать на низовом уровне – через общественных деятелей, журналистов, активистов и блогеров. 

Практически с самого начала протестов в Казахстане, их поддержала львиная доля турецких СМИ, к которым  позже присоединились их азербайджанские коллеги. Усилилась эта поддержка после появления информации об исламистских лозунгах и настроений в среде казахстанских протестующих. Не секрет, что Турция старается поддерживать суннитские исламистские движения по всей доступной ей ойкумене – от Ливии до Синьцянь-Уйгурского автономного района Китая. Ввод же в Казахстан войск ОДКБ буквально спустил с цепи всю турецкую и азербайджанскую националистическую интеллектуальную братию, вокруг которой сгруппировались и другие, изначально полярные силы – от прозападных либералов, до исламистов.  Все они писали об «имперских амбициях России», «российской оккупации Казахстана», «повторении Афганского сценария» и других выдуманных, но весьма ярких конструктах. 

Только 6 января президент Турции связался с казахстанским коллегой, сделав это в рамках общих консультаций по линии  Организации тюркских государств и переговоров с лидерами соседних с Казахстаном стран. В этом плане он «опоздал». Впрочем, в отличие от ОДКБ, Организация тюркских государств не подразумевает наличие общих вооруженных сил, и не рассматривается как военный блок. 

На последнюю «диспропорцию» организации с ОДКБ уже обратил внимание ряд видных представителей турецкой политической элиты (например, отставной контр-адмирал Джихад Яйджи), что выразилось в проектах создания «Армии Турана», оглашенных даже на последнем саммите ОТГ.  Такие проекты можно рассматривать как тревожное и нервозное дополнение к прописанной в «Тюркском мировоззрении 2040» «сети сотрудничества и обмена информацией между государствами-членами для борьбы с угрозами радикализации, насильственного экстремизма, исламофобии, ксенофобии и терроризма, а также для обеспечения безопасности границ».

Примечательно, что победа России воспринимается, как в РФ, так и в Турции через призму перестановок в казахстанской политической элите – ухода со всех занимаемых постов Нурсултана Назарбаева и смещения ряда его сторонников. Данная группа, до начала января, оказывающая определяющее влияние на внешнюю и внутреннюю политику Астаны воспринималась как условно туркофильская – в подтверждение данной точки зрения не раз вспоминались попытки Назарбаева опереться на турецкий вектор внешней политики, его моральную поддержку Азербайджану в ходе Второй Карабахской войны, а также связи с Анкарой его сподвижников. Токаев в этом смысле, несмотря на то, что само появление его на политическом горизонте имело место, благодаря Назарбаеву, видится за пределами Казахстана как новый человек, менее про турецкий и более склонный к компромиссам с Москвой. 

Отдельно стоит сказать, что особенно серьезным раздражающим фактором для пантюркистских «ястребов» стало участие в миротворческой миссии ОДКБ в Казахстане вооруженных сил Армении, что рассматривалось ими не иначе, как попытка «реванша Еревана за поражение в Карабахе».  Особенно в этом активны азербайджанские журналисты и блогеры про турецкой ориентации – Сабир Бабаев, Фарид Теймурханлы, и др. 

В армянском обществе, в свою очередь, отправление ВС РА в Казахстан – пусть даже и в составе всего лишь 70 человек, было воспринято крайне неоднозначно. Если часть его отнеслась к соответствующему решению ровно и без выраженных эмоций (особенно, учитывая недавнюю войну в Карабахе, которая все еще оттягивает на себя значительную долю внимания граждан РА), то другая часть восприняла ситуацию крайне негативно. В социальных сетях и СМИ – причем, как оппозиционных, так и, зачастую, более-менее лояльных власти, распространяется критика данного решения. Многие представители консервативного националистического лагеря опасаются глубокого втягивания Армении в евразийский дискурс, либо в проблемы мусульманского мира. «… Пле вать на них… сорри. Но они открыто вра жеская для Армении страна», — пишут, к примеру, пользователи соцсетей, помнящие поздравления Назарбаева и Токаева в адрес лидера Азербайджана Ильхама Алиева после окончания Второй карабахской войны.

Либералы, в свою очередь, видят ситуацию в Центральной Азии в парадигме противостояния «диктатор-народ». Это порождает оценки, вроде: «Ни один армянский солдат не должен воевать против Казахов!!! Настоящие Террористы были в Азербайджане — против них нужно было воевать!!! А в Казахстане — недовольный диктатором НАРОД!». 

При этом более трезвомыслящие представители даже данных радикальных лагерей отмечают несамостоятельность Армении в рамках ОДКБ – даже несмотря на ее председательство в организации, и считают принятое решение об отправке армянских войск в Казахстан вынужденной мерой. 

Примечательно, что даже пророссийские противники действующих властей Армении из лагеря Роберта Кочаряна, будучи пророссийскими и европейски ориентированными, тем не менее, ставят в вину Пашиняну отправку армянских солдат в Центральную Азию. В этом следует усматривать исключительно попытку расшатать положение власти – любым доступным способом. 

Больше вопросов, чем ответов породили и комментарии руководства РА, в связи с принятым им решением. Так, секретарь Совбеза страны Армен Григорян заявил, что, отправляя войска в Казахстан, Армения надеется, что, в случае возникновения у нее схожих проблем, страны ОДКБ поддержат ее таким же образом. С одной стороны это прозвучало странно, учитывая явную нужду Еревана в военной помощи в ходе Второй Карабахской войны – как со стороны РФ, так и со стороны союзников по ОДКБ, которая так и не была предоставлена, а с другой, породило слухи о намерении властей Армении силой давить протестные акции. С выводом войск блока из Казахстана указанный дискурс несколько поутих, но, представляется, что армянское общество, имея множество проблем и противоречий, еще не раз к нему вернется. 

Таким образом, можно констатировать, что после установления спокойствия в Казахстане, налицо усиление влияние России, как на территории республики, так и в Центральной Азии в целом, а также в ОДКБ. Блок, в свою очередь, смог опробовать свои силы в стрессовой ситуации, в условиях настоящего, пусть и не самого долгого и международного, конфликта. Все это ограничивает влияние в регионе Турции – теперь разговоры о построении Великого Турана, создании его вооруженных сил и прочих инициативах Анкаре придется, по-видимому, отложить надолго.

Наряду с «запиранием» протурецких сил в сирийском Идлибе, появлением российских войск в Нагорном Карабахе и стабилизацией ситуации в Ливии, склоняет чашу опосредованного российско-турецкого противостояния в сторону Москвы. Казахстан является самой богатой, развитой и перспективной страной своего региона, и его выбор в пользу России и ОДКБ является определяющим не только в конкуренции Москвы и Анкары, но и в глобальных мировых процессах, т.к. Турция в Центральной Азии действует не только от своего имени, но и время от времени – в интересах союзников по НАТО. В итоге очевидна победа евразийского, антиамериканского, полюса интеграции, что соответствует интересах не только РФ, но опосредованно- и КНР, которую экстренно, в попытке объяснить непричастность к дестабилизации обстановки, пришлось посетить министру иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу. Изменение ситуации в Центральной Азии уже выразилось в активизации противостояния РФ и стран Запада на Украине, сосредоточении войск НАТО в Европе, и обмене жесткими заявлениями между представителями МИД РФ и США. 

В перспективе это может привести к еще большей поляризации двух лагерей, усилению их военного и опосредованного военно-политического противостояния (в Украине, на Южном Кавказе, на Ближнем Востоке, в Африке и т.д). 

Автор: Антон Евстратов (российский историк, публицист и журналист, проживающий в Армении, преподаватель кафедры всеобщей истории и зарубежного регионоведения Российско-Армянского университета в Ереване).