Спецоперация на Украине как фактор российско-иранского сближения

Антон Евстратов

Ирано-российские отношения последних месяцев на фоне сотрудничества стран по украинскому кейсу не только качественно улучшились и углубились, но и приобрели неожиданные ранее измерения. 

Наиболее очевидным для мировой общественности и публичного дискурса в целом стало военно-техническое сотрудничество Москвы и Тегерана.  Несмотря на то, что оба партнера упорно отрицают поставки иранских беспилотников в вооруженные силы РФ,  мировые СМИ регулярно сообщают и о поставках, и о действии иранских машин на Украине.  К примеру, еще 1 ноября CNN говорил о закупках из ИРИ в Россию 1000 единиц вооружений, включая более 450 дронов-камикадзе.

Называются и конкретные модели, работающие сейчас на Украине – это знаменитый Shaheed-136, а также Mohajeer и Arash-1 и Arash-2. Считается, что последние модели, обладающие повышенной мощностью  и дальностью полета поступили на фронт лишь в последние дни. Также называется модель Shaheed 131. Об иранских беспилотников активно пишут в своих телеграмм-каналах и ведущие российские военкоры. Примечательно, что Москва, отрицая иранское происхождение действующих против ВСУ БПЛА, отмечает, что использует для этого российские дроны «Герань», а с недавних пор – и «Ланцет».  Считается, что они, напоминая иранские аналоги, несут больше взрывчатого вещества, а потому, —  мощнее. Вместе с тем даже эта версия целиком не исключает иранского присутствия в создании данных видов вооружений – речь может идти, к примеру, о совместном производстве модернизированных образцов на иранских мощностях в ИРИ или Сирии. 

Западные СМИ время от времени публикуют информацию и об иранских военных инструкторах, якобы, обучающих работе с новыми БПЛА российский военный персонал, однако каких-либо подтверждений данным сведениям пока предоставлено не было. 

Крайне примечательны сообщения о возможных поставках из Ирана в Россию баллистических ракет. Речь идет о «Зульфикар» с радиусом действия в 700 км и «Фатех-110», способных летать на 300 км. Об этом сообщала, в свою очередь, «The Washington Post».  Более того, уже упомянутый CNN включил в упомянутую тысячу единиц, помимо беспилотников, и баллистические ракеты.  Теоретически появление у российской стороны таких боеприпасов – с одной стороны достаточно дешевых, а с другой – обладающих характеристиками, не позволяющими украинской ПВО эффективно их сбивать, может серьезно повлиять на обстановку в зоне боевых действий. 

Иран, в свою очередь, помимо  оплаты поставленной техники, получает и иные немаловажные преференции от российской стороны. К примеру, в ходе заседания Российско-иранской межправительственной комиссии в Грозном, было оговорено создание зоны свободной торговли ЕАЭС – Иран, а  также кредитование Москвой электрификации железной дороги Гармсар-Инчебурун, не считая иных вопросов (к примеру, сотрудничества в сфере здравоохранения). Крайне важны совместные финансовые инициативы ИРИ и РФ. К примеру, страны работают над собственной платежной системой, которая уже вскоре может начать работу. Более того, на фоне отключения российской платежной системы МИР на территории ряда стран ЕАЭС, Иран, наоборот, предпринял усилия по ее распространению на свою территорию. 

Данные направления справедливо рассматриваются обеими странами как возможность снивелировать последствия введенных против них западных санкций.

Немаловажными являются и чисто политические аспекты взаимодействия – в частности, на актуальном для обеих стран Южном Кавказе. Там их интересы сталкиваются с турецко-азербайджанскими, и выражаются в «коридорной логике». Если Тегеран и Москву интересует взаимодействие и интеграция с севера на юг, в рамках выстраиваемого логистического маршрута Север-Юг, то Баку и Анкара всеми силами стремятся создать Зангезурский коридор через территорию Армении, обеспечив турецкую военную, политическую и экономическую экспансию с запада на восток. Вместе с тем военно-политических возможностей России на Южном Кавказе из-за занятости ее на Украине, не хватает. В этой связи для Москвы исключительно важно обеспечение лояльности Ирана и передачи ему части функций по  противодействию усилиям Турции и Азербайджана. В настоящее время, судя по последним действиям ИРИ – заявлениям лидеров, открытию консульства в Капане и крупным учениям на границе с Азербайджаном, эти функции Исламской республикой выполняются. В некотором роде этому помогает сам Азербайджан, допуская антииранские высказывания своих политиков, а также открытое выражение лояльности протестующим в последнее время против иранского режима силам. 

Еще одной важной точкой регионального политического сотрудничества Тегерана и Москвы является Таджикистан, близкий Ирану этнически и России стратегически (как единственное потенциально не подверженное турецкому влиянию нетюркское государство бывшей советской Средней Азии).  Обе страны сейчас активно развивают военно-техническое сотрудничество с Душанбе (в частности, Иран открыл на территории страны завод по производству своих беспилотников, а Москва продает в регион оружие). Негласно поддерживая Таджикистан, Москва и Тегеран, с одной стороны, препятствуют росту турецкого влияния в Кыргызстане и других соседних государствах, а с другой – могут гораздо легче действовать на территории Афганистана, где проживают миллионы таджиков, утерявших во многом веру в оставившие республику США. 

При этом Таджикистан ранее устами своего лидера Эмомали Рахмона озвучил ряд претензий к России, что не осталось без внимания Европы, которая тут же поспешила предложить Душанбе поддержку и сотрудничество. Совместные с Тегераном активные действия на таджикском направлении в некотором смысле решают для Москвы и эту проблему. 

Продолжается сотрудничество двух стран в Сирии, где они поддерживают, как правительство Башара Асада, так и шиитские общины и ополчения. Это сотрудничество особенно важно, т.к. именно в Сирии Москва и Тегеран наработали уникальный опыт военного, логистического и технического взаимодействия в условиях войны, который сейчас вполне успешно используется на Украине. 

Учитывая все вышеперечисленные факторы, нетрудно понять, что Россия не только углубила свое взаимодействие с Ираном, но и во многих отношениях зависит от Исламской республики. Последняя, в свою очередь, старается использовать это, помимо прочего, и для решения своей главной на данный момент проблемы – переговорам по ядерному досье. Если ранее позиция РФ была объективной и взвешенной, не предполагая приближения к созданию ИРИ ядерного оружия, то сейчас ситуация может измениться. Ранее Россия не просто не увязывала ухудшение политических отношений со странами Запада с переговорами по ядерному соглашению с Ираном, но даже время от времени критиковала последний. В феврале 2021 года, когда Международное агентство по атомной энергии раскрыло производство Ираном металлического урана, заместитель министра иностранных дел России Сергей Рябков призвал Тегеран «проявить сдержанность и ответственный подход». Два месяца спустя, когда иранское руководство объявило о начале обогащения урана до 60-проценого уровня, российские эксперты охарактеризовали это решение как «пожалуй, самый опасный шаг» ИРИ за последнее время. 

Спецоперация на Украине меняет ситуацию кардинально.  С одной стороны, лояльность РФ Иран вполне способен оплатить своей военной продукцией. С другой, несмотря на то, что руководство России в целом и сейчас вряд ли хочет превращения Ирана в новую ядерную державу, для него крайне желательно было бы отвлечение стран Запада от Украины иранским «ядерным пугалом».  Уже сейчас Москва, по-видимому,  готова затягивать переговоры в рамках группы 5+1. К примеру,, 25 августа, после того как Иран запросил дополнительное время для представления своих соображений по окончательному тексту итогового соглашения, российский представитель   заявил, что «мы должны быть терпеливыми». А как только Иран поделился своим ответом, настаивая на ранее снятом требовании о прекращении расследования МАГАТЭ в отношении ядерной деятельности Ирана прошедшего времени, реакция России снова была снисходительной.  В июне 2022 года 30 членов правления Международного агентства по атомной энергии проголосовали за резолюцию, в которой содержится призыв к Ирану в полной мере сотрудничать с инспекторами ООН в расследовании о трех ранее незаявленных ядерных объектах. Россия документ отвергла.

Иран, в свою очередь, отреагировал на изменение обстановки и конкретными действиями – в Исфахане начато строительство нового испытательного реактора. 

Вне сомнения, все эти действия вызывают недовольство западного мира, что в перспективе может выразиться в дополнительных санкциях против каждого из партнеров. Тем не менее, лидеры России и Ирана считают, что выгоды от победы на Украине должны окупить все возможные экономические издержки. Помимо приобретения новых территорий, геополитического положения и престижа, речь идет о все более глубокой евразийской интеграции и создании нового полюса силы, ключевыми участниками которого станут Москва и Тегеран. Ярким доказательством такого рода стремлений является вступление Ирана в ШОС. Свое отработанное взаимодействие страны уже переносят на другие евразийские государства – помимо упомянутого Таджикистана, недавно американские СМИ вбросили информацию о, якобы, вербуемых Россией афганских боевиках. Более того, ИРИ и РФ вполне конструктивно работают со вчерашними противниками – так, им удалось обеспечить лояльную себе позицию Саудовской Аравии по экспорту нефти, позволившую поднять цены на «черное золото»  и извлекать высокие доходы от его продажи. Не случайно, опять же, в Wall Street Journal на днях прошел вброс о, якобы, возможной атаке Ираном саудовских нефтяных объектов. 

Тегеран и Эр-Рияд проявили благоразумие, не допустив вооруженного обострения, однако, сам факт вброса говорит об опасности действий России и Ирана для Запада и существующего миропорядка в целом. Крайне трудно предсказать исход евразийско-западного противостояния, однако очевиден его все более сложный и глобальный его характер. 

Автор: Антон Евстратов (российский историк, публицист и журналист, проживающий в Армении, преподаватель кафедры всеобщей истории и зарубежного регионоведения Российско-Армянского университета в Ереване).

(Мнения, выраженные в этой статье, принадлежат только авторам и не обязательно отражают точку зрения World Geostrategic Insights).