Неудачи Хафтара в Ливии могут превратить ее гражданскую войну в региональный конфликт

Антон Евстратов

После поражения армии Хафтара под Триполи Ливия стоит перед угрозой максимально широко представленного иностранного вмешательства, а ее гражданская война имеет перспективы перерасти в региональную.

Активизированное маршалом Хафтаром в апреле 2019 года наступление на столицу страны Триполи, контролируемую Правительством национального согласия Файеза Сараджа, де-юре шло еще с 2014 года, однако именно в 2019-м наступил некий момент истины. Сарадж на тот момент не имел достаточного количества вооруженных сил для адекватного отпора силам ведомой маршалом Ливийской национальной армии. Кроме того, в среде самих сторонников ПНС имели место столкновения – в том числе и вооруженные, а ряд поддерживавших его племен отошли на запад страны. Неудивительно, что на тот момент многие специалисты и политические деятели не предполагали существование кабинета Сараджа более нескольких месяцев.

Примечательно, что сторонники ПНС уповают на отсутствие у Хафтара легитимности перед лицом признанного ООН правительства национального согласия, но забывают, что формально маршал действует от имени ливийской Палаты представителей, заседающей в Тобруке и возглавляемой президентом Агилой Салехом. Последняя была избрана в 2014 году и признана не только ООН, но и Лигой арабских государств и Организацией исламского сотрудничества.

Однако у членов ПНС в рукавах нашлись козыри, в итоге изменившие ситуацию, как в Ливии, так и в регионе от Восточного Средиземноморья до Североафриканского побережья. Речь идет о Турции, которая стала преданным и надежным союзником Сараджем. Сначала ливийской стороной с Анкарой было заключено соглашение, позволяющее туркам проводить геологоразведочные работы с последующим бурением в ливийских территориальных водах, а затем началось и взаимодействие ПНС с Анкарой и по военной линии, выразившееся вначале в появлении в Ливии турецкой военной техники и советников, а затем и в переправки туда протурецких милиционных сил из «Сирийской свободной армии» под командованием турецких офицеров.

В каком-то смысле карт-бланш на такую политику дал Правительству национального согласия его противник Хафтар, который и сам не гнушался получением вооружения из-за границы (в частности, российских систем ПВО «Панцирь» из ОАЭ, китайских беспилотников, не говоря уже о стрелковом оружии) и даже использованием иностранных наемников (так, маршала обвиняли в привлечении бойцов российского ЧВК Вагнера, что косвенно подтвердил даже президент РФ Владимир Путин, впрочем, открестившийся от боевиков частной компании).

В итоге сначала наступление Ливийской национальной армии на Триполи забуксовало, а с начала 2020 года войска, верные ПНС, начали контрнаступление, приведшее к настоящему времени к деблокированию Триполи и занятию ряда других важных со стратегической точки зрения населенных пунктов – вплоть до Тархуны. Сейчас под угрозой захвата войсками Сараджа и протурецкими наемниками находится порт Сирт.

Последнее все более пристально вовлекает в конфликт Египет, войска которого и ранее сосредотачивались на ливийской границе, а летом парламент этой страны санкционировал участие ее вооруженных сил в ливийском противостоянии на стороне Халифы Хафтара. ПНС уже несколько раз фиксировали участие в воздушных операциях Ливийской национальной армии египетских самолетов.

Заинтересованность Каира в поддержке маршала объяснима и зиждется на трех пунктах:

1. Борьба с политическим исламом. Светское правительство Абдель Фаттаха ас-Сиси, пришедшее к власти в Египте после свержения клерикального режима Мурси опасается усиления религиозных элементов, как внутри страны, так и на ее границах. Особую опасность видится Сиси в интернациональной исламистской сети «Братья-мусульмане», которую и представлял свергнутый Мурси, и которая сейчас все более активно поднимает голову в Ливии. Именно «Братья-мусульмане», наряду с салафитскими группами, доминируют в Правительстве национального согласия, именно их поддерживает исламистское правительство Реджепа Тейипа Эрдогана в Турции, что логично вызывает противодействия Египта.

2. Антитеррористическая повестка. Халифа Хафтар строит свою политику на борьбе с терроризмом и террористами, которыми Каир считает большую часть лояльных ПНС группировок. Соответственно Сиси и Египет не может не поддерживать маршала и в данном вопросе.

3. Борьба против усиления турецкого влияния в Северной Африке. Турция своим соглашением  с ПНС, а также военным присутствием в Ливии, с одной стороны, оттесняет Египет от нефтедобычи в Средиземном море, а с другой обеспечивает ему опасное соседство турецкими войсками, военными базами и протурецким правительством Сараджа. Хафтар – та сила, которая способна не допустить этого и, как минимум, тот буфер, который будет стоять между египетскими границами и территорией, подконтрольной ПНС.

Очевидно, что именно в Египте Абдель Фаттахом ас-Сиси, Халифой Хафтарой и президентом Ливийской палатой представителей Агилой Салехом была подписана «Каирская декларация», с одной стороны настаивающая на мирном урегулировании в Ливии, но с другой, очевидно служащая египетским военно-политическим интересам в регионе, т.к. на переговорах не оказалось представителей противостоящей стороны – ПНС.

Надо отметить и серьезный актив, появившийся у Египта буквально в последние дни – поддержка его усилий со стороны Саудовской Аравии, о которой стороны договорились в ходе визита в Каир министра иностранных дел КСА Фейсала бин Фархада ас-Сауда. Известно, что Эр-Рияд давно является важным финансовым партнером, кредитором и патроном Египта, и его финансы в противостоянии с Турции будут Сиси очень кстати.

Впрочем, Египет – отнюдь не единственная сторона, все более вовлекающаяся в ливийское гражданское противостояние. По-прежнему заинтересованной стороной выглядит Россия, которая, хотя и формально ведет переговоры с обеими сторонами конфликта, по-настоящему лояльна Хафтару. Подтверждением тому, помимо наличия в рядах армии маршала бойцов российских ЧВК, является и факт печатания в РФ денежных купюр для территорий, подконтрольной войскам маршала. Косвенным подтверждением серьезности намерений России и ее неготовности позволить ПНС взять Сирт является недавнее появление в Ливии неких неопознанных самолетов, возможно, российских, крайне успешно действовавших против наступавших частей Сараджа. Впрочем, по другим данным, речь идет об уже упомянутой выше египетской авиации.

Другой крупный игрок, ОАЭ, также активизирует поддержку Хафтару, из-за чего под санкции ООН рискуют попасть компании-посредники, переправлявшие оружие из эмиратов в Ливию. Примечательно, что эти фирмы, помимо ОАЭ, были зарегистрированы на британских Виргинских островах и в Казахстане. Впрочем, вряд ли это помешает эмиратам продолжать активную поддержку своего союзника.

Важна также поддержка Хафтара Францией —  в основном по схожим с египетскими причинам – борьба с политическим исламом, противостояние Турции и противостояние терроризму,  от которого серьезно пострадала Третья республика. Впрочем, на данный момент во французском политическом истеблишменте царит прострация, связанная с поражениями Хафтара и неспособностью французской дипломатии навести порядок в Ливии.

Турция, в свою очередь, на данный момент может чувствовать себя побеждающей стороной, но, очевидно, эта победа не может быть всеобъемлющей, т.к. с одной стороны турецкое влияние в регионе уже уравновешивается египетским, а с другой, по всей видимости, в Ливии действуют договоренности Анкары с Москвой, заключенные еще по Сирии.  Более того, в своих нефтегазовых устремлениях в Средиземном море Турция ограничена решительными действиями Греции, уже не раз заявлявшей о готовности блюсти свои территориальные воды от турецких посягательств, в том числе, и военными методами.

Нельзя не отметить и оказавшийся на стороне ПНС и Анкары Катар, противостоящий Саудовской Аравии и Египту, однако действующий гораздо менее активно и предстающий, скорее в роли ситуативного сателлита, нежели крупного и самостоятельного центра притяжения.

Таким образом, ливийское противостояние не просто прирастает новыми все более проявляющими себя участниками – оно становится все более принципиальным, жестким и все менее разрешимым – по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Все мирные инициативы по Ливии (Берлинская и Каирская декларации), фактически, оказались несостоятельными, и после них военные действия ведутся с новой силой и с большим размахом. Каждая из сторон уже проявила решительность, как на уровне заявлений, так и на уровне конкретных действий, что увеличивает риск эскалации конфликта и перехода его на более глобальный уровень.

Важность Ливии в экономическом смысле  — как самой богатой нефтью страны Африки в этом контексте также сложно переоценить. С другой стороны, переходу противостояния в более широкомасштабную фазу имеются и серьезные препятствия – российско-турецкие договоренности, принадлежность Греции, Турции и Франции к НАТО, американское влияние на е Каир и Эр-Рияд и стремление сторон сохранить оставшуюся в Ливии нефтяную инфраструктуру. В этой связи нельзя не отметить необходимость для основных игроков конфликта соблюдать крайнюю осторожность, что в некотором смысле может предотвратить риск эскалации и сохранить надежду на адекватное взаимовыгодное урегулирование.

Автор: Антон Евстратов (российский историк, публицист и журналист, проживающий в Армении, преподаватель кафедры всеобщей истории и зарубежного регионоведения Российско-Армянского университета в Ереване).

Читать на английском языке: Haftar’s failures could turn the Libyan civil war into a regional conflict

Статьи по Теме

Ливийский гамбит

В Ливии Халифа Хафтар и Саиф аль-Ислам готовы начать новое нападение на Триполи